Ульяновский драматический театр имени И.А. Гончарова

Рожденный для кельи

Симбирский курьер
25 Марта 2015
Летят столетия, меняются нравы и мода, мощными темпами развиваются технологии… Но когда дело доходит до власти, что-то такое просыпается в самой природе человека, что неизменно ведет к трагедии.

Сегодня мир потрясен убийством Бориса Немцова, как более четырехсот лет назад Россия была ошарашена смертью царевича Дмитрия. А ведь случилась она во времена царствования одного из самых миролюбивых и любимых народом царей Федора Иоанновича. Скорбной аллюзией – параллелью с жестоким настоящим «звучит» со сцены Ульяновского драмтеатра вернувшаяся на подмостки постановка Юрия Копылова «Царь Федор Иоаннович». Восстановили спектакль худрук театра Сергей Морозов и заслуженный артист России Владимир Кустарников.

В 1898 году Константин Станиславский и Владимир Немирович-Данченко вывели в качестве главного действующего лица страдающий русский народ, определив жанр спектакля как народную драму. Юрий Копылов сосредоточил внимание на личности «постника и молчальника, более для кельи, нежели для власти державной рожденного», как оценивал своего сына сам царь Иоанн IV Грозный. По свидетельству современников, царь Федор был болезненным и скудоумным человеком. По пьесе Алексея Толстого, беда Федора не в недостатке ума, а в нежелании его быть царем.

Миролюбивый, набожный Федор не способен принимать решения, подчас жестокие, идущие вразрез с его человеколюбием. Неловкий, неуклюжий, нескладный – действие и начинается с того, что бывший дядька Федора, Андрей Луп-Клешнин (Михаил Петров), несет царя, упавшего с коня. Он не то что государством управлять, но и на шурина своего, на бояр повлиять не может. Чудом удается ему склонить Ивана Шуйского (Денис Бухалов) к перемирию с Борисом Годуновым (Максим Копылов). Увы, непонимание мотивов, движущих Годуновым, привело к тому, что доброта и благость Федора повлекли за собой череду трагических последствий.

Ульяновский «Царь Федор Иоаннович» – трагедия личности Федора, которому даже царское одеяние не по плечу – великовато, что говорить о царстве. Он и сам понимает, что не создан для управления страной. «Царь я или не царь?» – Владимир Кустарников задает этот вопрос с отчаяниеми сам себе отвечает почти с испугом: «Царь!..». Он постоянно ищет поддержки и утешения у царицы Ирины. В исполнении Екатерины Поздышевой царица – скорее, мать, чем жена: любящая, преданная, жалеющая и защищающая. Трагедия Федора и в том, что от него ничего не зависит. Нашел в себе силы принять решение – потерял единственную опору в государственных делах, Бориса Годунова. Помирил его с Шуйским – и это обернулось захватом поверивших Годунову бояр. И дальше – лишь череда трагических событий: самоубийство Шуйского, повесившегося в камере, смерть царевича Дмитрия. «Народ любит Федора за благость», – повторяет царица, но вся его благость и вся доброта бессильны.

Рядом с мятущимся, неистово желающим мира и спокойствия Федором набирает силу истинный правитель России, будущий царь Борис Годунов.

Максим Копылов ведет эту роль ровно и сдержанно: это уже сложившийся политик, который прочно стоит на пути к достижению «высшей власти», как он скажет в трагедии Александра Пушкина. Он может позволить себе «уйти в отставку», чтобы вынудить Федора признать его необходимость. Царь, к его собственному разочарованию, способен понять содержание лишь одной грамоты: ему шлют подарок – шесть обезьян. Невозмутимостью и непреклонностью Годунов добивается своего: Шуйский арестован, а он вновь единолично вершит государственные дела. Но и Борис в нашем спектакле не лишен человечности. Трогает за душу сцена его разговора с царицей Ириной. Прямой, как стрела, несгибаемый политик вдруг ложится на колени к сестре – в единственной родной душе ему так хочется видеть союзницу! А позднее он решится на самое страшное преступление, отправив в Углич новую мамку для царевича Дмитрия – Василису Волохову (Зоя Самсонова). Годунов посылает ее через Клешнина с наказом: «Чтобы она царевича… блюла». Повторяя эту фразу, Годунов в исполнении Копылова преисполнен смятения. И в этом видится мостик к пушкинскому Годунову, который перед смертью будет мучим видениями и произнесет знаменитый монолог: «Ни сна, ни отдыха измученной душе». Посещают ли подобные мысли нынешних правителей государства Российского?..