Ульяновский драматический театр имени И.А. Гончарова

Последний скетч

Симбирский курьер
18 Июня 2015
Несколько лет назад любители кино пришли в восторг от фильма «Бесславные ублюдки». Автор сценария и режиссер Квентин Тарантино создал картину альтернативной концовки Второй мировой войны: Гитлер вместе с лидерами СС, военной элитой Германии взрывается в кинотеатре во время просмотра ленты о герое немецкой армии.

Многие кинокритики мира включили «Бесславных ублюдков» в свои списки лучших фильмов первого десятилетия XXI века. А ведь Тарантино был, так сказать, не совсем оригинален. В 1985 году из-под пера блестящего драматурга Григория Горина вышла пьеса «Прощай, конферансье», которую Тарантино, может, и не знает, но она определенно является предшественницей его работы. В год 70-летия Великой Победы спектакль по пьесе Горина поставлен в Ульяновском драмтеатре.

Безусловно, сходство между ними только в одном сюжетном моменте – в пьесе «Прощай, конферансье» тоже взрывается зрительный зал, полный немецких офицеров. Без Гитлера, разумеется. Невозможно представить, чтобы в России кто-то позволил бы себе зайти так далеко и, попросту говоря, постебаться над одной из самых трагических страниц нашей истории. Вот и ульяновские актеры в сотворчестве с худруком театра Сергеем Морозовым создавали именно горинский спектакль, с его перепадами от комического к трагическому, с его любовью к ключевой фигуре, которая кочует из произведения в произведение. Конферансье Николай Буркини из деревни, выдуманной его приятелем и коллегой – эстрадным автором Владимиром Лютиковым, в любой ситуации поддержит друзей шуткой, добрым словом, находчивостью и тем самым напоминает и барона Мюнхгаузена, и шута Балакирева, и других горинских персонажей.

Эта роль досталась как нельзя кстати вернувшемуся в театр после долгого перерыва Алексею Храбскову (около года назад артист начал выступать под псевдонимом Алексей Вольный). Его монологом начинается спектакль, и хотя он обращен к воображаемой публике, которая сидит в зале в ожидании начала эстрадного концерта, публика театральная тут же реагирует на его незатейливый скетч – рассказ о деревне потомственных конферансье. Все персонажи вьются возле него, словно малыши в детском саду, и с неизменной улыбкой он разрешает все проблемы – будь это очередность выхода на сцену, скандал Лютикова с соседом по коммунальной квартире, претендующим на часть его жилплощади, ссора с женой, мечтающей о поездке на юг, которая откладывается из-за очередных гастролей артистов Московской филармонии…

Что за несерьезная работа – пошутить пару минут, пока очередной артист готовится выйти на сцену? Храбсков создает такого конферансье, который по сути своей – человек, тонко чувствующий настроения людей. Как объявить публике о начале войны? Как найти подходящие слова и предупредить панику? Как научить молоденькую девушку смеяться – его юная поклонница Вера за свои 16 лет ни разу не улыбнулась, и это тоже волнует Буркини. И когда приходит время решить, как задержать фашистов в зрительном зале до 19.00, когда должен грянуть взрыв, этот шутник и балагур даже не задается вопросом – кто должен это сделать? Он волнуется лишь о том, чем занять ненавистную публику – этот скетч в ожидании собственной гибели становится для Буркини самым длинным. Автор сценографии Дмитрий Аксенов подчеркивает трагизм момента тем, что заставляет Буркини-Храбскова развлекать офицеров, стоя на узкой доске – выступе эстрады, так напоминающей дуло танка. Любитель метафор и метаморфоз, Аксенов объединил в одном образе сразу несколько: концертная площадка превращается в циферблат часов, отсчитывающих военное время, затем – в подобие танка, а может, и эшафота. И невольно вспоминается Мюнхгаузен с его знаменитым монологом перед полетом на пушечном ядре…

Обаятельному шутовству Храбскова противостоит гротескный образ клоуна Отто – роль немецкого артиста мастерски исполняет Евгений Редюк. Словно библейский змей, он искушает конферансье возможностью свободы: Отто говорит о профессиональной взаимовыручке. Но цена свободы слишком высока для горинского героя: он ни за что не согласится оставить в плену товарища, которого немцы принимают за цыгана.

Для меня в этом спектакле остался необъяснимым лишь один момент. Почему роль певицы исполнила немолодая артистка Людмила Даньшина? Она, конечно, очень проникновенно поет песню «Ночь коротка» – так душевно, что зал поневоле подхватывает. Но когда по ходу действия сообщают, что ее героиня выходит замуж – а мужем ее становится аккомпаниатор, в роли которого занят совсем молодой актер Максим Косолапов, это выглядит как-то нелепо. Труппа в театре очень музыкальная, поющая и танцующая, и вполне можно было отдать роль любой актрисе более подходящего возраста. Денис Верягин, например, не только отлично поет (и записал несколько дисков с песнями), но и специально для этой постановки разучил танец. Храбсков научился танцевать чечетку. А Косолапов, оказывается, не только жонглирует, но и может сыграть на рояле или баяне.

Из легкомысленного времени беспрерывных довоенных концертов с конферансье, певицей и аккомпаниатором на фронт отправляются маг (Сергей Чиненов), автор Лютиков (Виктор Чукин), танцор Иван (Денис Верягин), артист драмтеатра (Илья Поляков). В составах фронтовых бригад в годы Великой Отечественной выступали перед солдатами 45 тысяч артистов – и не все они вернулись домой. Этот спектакль отдает дань памяти тем, кто поднимал настроение солдатам, кто не сражался, но умирал от пуль, был ранен. Он посвящен и лично Лии Радиной – артистке, выступавшей в составе бригады «Ястребок», собранной композитором Василием Соловьевым-Седым. С 1959 года она блистала на нашей сцене и ушла из жизни в 1992 году.

Автор: Анна Школьная

http://sim-k.ru/2015/06/18/poslednij-sketch/