Ульяновский драматический театр имени И.А. Гончарова

Он мог унести в недосягаемую высь. Памяти Бориса Александрова

Народная газета
31 Октября 2019
Сегодня, 31 октября, исполнилось бы 70 лет народному артисту России, лауреату Государственной премии РФ Борису Александрову. В Ульяновском драматическом театре имени И.А. Гончарова весь день посвятят памяти актера, которого нет с нами почти десять лет…

День рождения Бориса Владимировича еще при его жизни стал особенным театральным праздником. Его отмечали не только родные и друзья, коллеги и поклонники, но и его многочисленные ученики - студенты актерского отделения УлГУ, воспитанники театральной студии «ДРАМ». Традиция собираться в последний день октября и показывать Мастеру самодельный капустник или настоящий спектакль превратилась в фестиваль «Александровский сад», который уже десять лет проводят его ученики в театре-студии Enfant-Terrible под руководством Дмитрия Аксенова. Преемником своего учителя стал Алексей Храбсков, художественный руководитель Молодежного театра, который в память о Мастере издал книгу «Борис Александров».

В день рождения артиста театр откроет свои двери с раннего утра. Весь день на Малой сцене будут транслировать видеозаписи спектаклей с участием Александрова - «Шлюк и Яу», «Генрих IV» и «Двенадцатая ночь». Воспоминаниями о работе с Борисом Владимировичем поделятся мастера ульяновской сцены, игравшие в легендарных постановках. В театральных фойе зрителей ждут творческие встречи, мастер-классы и выставки.

В 2011 году губернатором Сергеем Морозовым была учреждена стипендия имени Бориса Александрова для молодых актеров. 31 октября театр посвятит памяти коллеги спектакль «Двенадцатая ночь», в первой редакции которого он блистательно играл роль Шута Фесте. Перед показом пройдет торжественная церемония вручения губернаторской премии «Легенда театра» имени Бориса Александрова.

Как это можно сыграть?!

Почти сорок лет актер служил в Ульяновском драматическом театре, завоевал множество наград и любовь зрителей. У каждого из нас - свой любимый спектакль, где играл Александров, любимая роль, которая останется кусочком твоей собственной жизни. Он был умен, ироничен, мудр. Тонкий, глубокий, непостижимый, интеллигентный, сомневающийся. Он был философом, шутом, дьяволом, наконец. И зритель замирал пред виртуозным лицедейством.

Сколько раз заставлял меня плакать чеховский Иванов! И я, понимая все про героя Александрова, не понимала: как сыграть истерзанность, измученность души, сыграть утомление жизнью так, чтобы в этом виделась жизнь прежняя, несбывшаяся, растраченные попусту мысли и чувства? И вместе с Ивановым дойти до критической точки, до эмоционального взрыва и испытать не то потрясение, не то облегчение от единственного поступка и заплакать от терзающей себя безвыходности… Как это можно сыграть?! Иванов вывернул наизнанку мою душу, выпотрошил, вытащил на свет божий страдания и тайны. И не ответил ни на один вопрос, и не оставил никаких надежд. Но раз душа все еще болит, значит, жива?..



«Облагораживал смысл дела»

Удивительные слова написал об актере в своей книге «Жизнь одного театра» режиссер Юрий Копылов, в спектаклях которого Александров сыграл свои лучшие роли: «Дорога Бориса Александрова не всегда была усыпана «розами и лилиями». При неординарных данных и при резких скачках судьбы, свойственных его острой и иногда слишком непредсказуемой нервной системе, возможно, результат его жизни был бы другой, если бы не огромное чувство любви к своему делу - театру - и, конечно, гигантское самолюбие, которое вытаскивало и направляло его на выбранном пути. И рядом с нами вырос артист самого высокого художественного вдохновения. Самостоятельный художник, который одним своим присутствием облагораживал смысл дела.

В нем было что-то родственное с самыми большими артистами его времени. Быстрые переходы настроения производили на сцене впечатление нереальности происходящего. Это оказывалось возможным, думается, вследствие его природной нервности и чрезвычайной впечатлительности. В нем были глубина чувства и любовь к контрастам. Он мог унести зрителя в недосягаемую высь - и тут же бросить в самую глубину отчаяния. Удивительный трагический талант и не менее удивительная судьба артиста и человека, в полной мере сделавшего себя».

Он притягивал к себе как магнит

Из воспоминаний художественного руководителя Молодежного театра Алексея Храбскова:

«Никогда не забуду момент, когда он получил звание народного артиста. Тогда мы встретились в курилке, а он со своей лукавой улыбкой говорит: «Хочешь, Храбсков, расскажу, как стать народным артистом?» - «Расскажите, Борис Владимирович». - «Значит так: живешь, каждый день с радостью занимаешься любимым делом, да еще получаешь за это зарплату, а через несколько лет тебе дают народного артиста».

Никогда никаких осуждений, сплетен, неприятных слов в чей-то адрес. Всегда желание понять, оправдать, помочь, раскрыть, создать, найти общий язык. Он притягивал к себе как магнит. Единственное, чего он не мог терпеть, так это халтуры. Не в смысле неумения, непрофессионализма, а в смысле равнодушного отношения. Когда творчество не цель, а средство».



Театр - миссия и крест

Журналисты любили брать у Александрова интервью. Он не уходил от ответа, был вдумчив и серьезен. И приоткрывал завесу над собственной жизнью.

«По молодости я думал: театр - институт, который может изменить жизнь людей. Да нет! Театр вносит в жизнь определенный аромат. Иногда заставляет на какое-то явление посмотреть по-другому. А изменить что-то или кого-то?.. Нечего об этом думать! Наша задача - чтобы зритель после спектакля вышел счастливым от того, что он побывал в театре».

«Лицедейство - это вживание в другой образ, проникновение в другую реальность. Это не всегда безопасно. Я репетировал Петра Верховенского в «Бесах» Достоевского. А там запредельные вещи. Мне стало страшно. Стал спорить с режиссером: «У меня крыша поедет, не могу…» Тогда я посоветовался со священником, он сказал: «Ты же будешь ради всеобщей гармонии играть…». И я играл. А на роль Павла I я просил благословения. Ведь надо было играть помазанника Божия… Вообще я думаю, нужно чаще разговаривать с Богом».

«Театр - это в какой-то степени миссия. Это твой крест, который ты иногда проклинаешь. Но если ты его взвалил, его нужно тащить. А чтобы тащить, нужно идти, а не стоять, нужно искать. В театре можно создавать правду, а можно правденку. Можно успокоиться и сказать себе: «Все нормально. Мы делаем спектакли, зрители на них ходят». И тогда все - вы остановились и начали зрителю угождать, халтурить. Нужно, чтобы зритель смеялся, - сделай так, что на сцене у тебя упадут штаны. А что - смешно! Истинный же театр - это жизнь, преломленная в поэзии. А истинный артист - тот, кто, оставаясь на сцене как можно более живым и естественным, в то же время не становится житейски обыденным. Тот, кто показывает внутреннюю поэзию обыденного человека и обыденных вещей».

«Я всегда перед спектаклем очень волнуюсь. С годами приходит опыт, но все острее чувствуешь бег времени - оно как бы спрессовывает твое существование. Поэтому в каждый спектакль, в каждую роль хочется вместить очень многое и передать зрителю все доступные тебе нюансы человеческого бытия. А после спектакля я всматриваюсь и вслушиваюсь в зал, стараясь ощутить, поняли ли меня, удалось ли мне задеть чью-то душу».

«Совсем рядом со зрителями, «глаз в глаз» я играю моноспектакль «Последняя лента Крэппа». Встречаюсь с чьими-то глазами - человеку становится стыдно. От этого и мне становится стыдно…»

«Я не могу сказать, что мне близок король Лир. Странная пьеса - она настолько притягательна, что каждый раз я играю другой спектакль. Это безумно страшная роль. Там же целая философия. Человек теряет, теряет… И что-то обретает? А может, ничего. Еще пахать и пахать над образом. В Шекспире есть абсурд, бесконечность и непознаваемость человека».

«Если объективно смотреть, абстрагируясь от всего, то человек изначально счастлив тем, что уже родился, появился на свет. И в этом же несчастье… Ты живешь, чем-то занимаешься. А так, чтобы я жил взахлеб и говорил: «Ах, какой я счастливый человек!» - у меня этого нет. Я критически отношусь к себе, ко многим вещам. Хотя без счастья невозможно существовать. А оно, наверное, есть».

«Я не везунчик. Я трудяга. Я однолюб - люблю театр».

Из последнего интервью Бориса Александрова: «Главное - никогда не забывать, что на свете есть любовь. Это важно для любого человека, не только для художника. Любовь должна быть взаимной. Мне в этом смысле повезло - у меня ее достаточно, в семье и в профессии. Именно любовь дает нам крылья, поднимает над обыденностью, удерживает от ошибок».

Ольга САВЕЛЬЕВА